Неточные совпадения
Слава Богу, поутру явилась
возможность ехать, и я оставил Тамань. Что сталось с старухой и с бедным слепым — не знаю. Да и какое дело мне до радостей и бедствий
человеческих, мне, странствующему офицеру, да еще с подорожной по казенной надобности!..
Потом он взглянет на окружающее его, вкусит временных благ и успокоится, задумчиво глядя, как тихо и покойно утопает в пожаре зари вечернее солнце, наконец решит, что жизнь его не только сложилась, но и создана, даже предназначена была так просто, немудрено, чтоб выразить
возможность идеально покойной стороны
человеческого бытия.
Он полагал, что жизнь
человеческая возможна только за границей, куда он и уезжал жить при первой
возможности, а вместе с тем вел в России очень сложное и усовершенствованное хозяйство и с чрезвычайным интересом следил за всем и знал всё, что делалось в России.
Не говоря уже о том, что по лицу этому видно было, какие
возможности духовной жизни были погублены в этом человеке, — по тонким костям рук и скованных ног и по сильным мышцам всех пропорциональных членов видно было, какое это было прекрасное, сильное, ловкое
человеческое животное, как животное, в своем роде гораздо более совершенное, чем тот буланый жеребец, зa порчу которого так сердился брандмайор.
А если я раз поступлю против всей своей
человеческой натуры, я навсегда утрачу
возможность спокойствия,
возможность довольства собою, отравлю всю свою жизнь.
Ева, конечно, имела это знание, как
возможность, в
человеческом существе своем, а многое узнавала и от мужа.
Лишь в царстве будущего века, когда «Бог будет всяческая во всех» [«Да будет Бог все во всем» (1 Кор. 15:28).], станет более имманентен миру, нежели в этом веке, а потому и самая
возможность религии, в значении ее как ущербленного богосознания, упразднится, лишь тогда
человеческой свободе уже не дано будет знать или не знать Бога, верить или не верить в Него.
Кроме того, мы должны еще считаться с различными
возможностями при наполнении объективного времени, связанными с существованием
человеческой свободы.
Этим же живым софийным единством мысли и бытия обосновывается
человеческая телеология в науке, технике, хозяйстве, равно как и
возможность внешнего овладения миром, «мир, как хозяйство» [См. выше прим.43.].
Но здесь содержится справедливая мысль о
возможности для
человеческой свободы вызывать собой такую модальность бытия, которая именуется адом.
При ответе на него намечаются две
возможности: или
человеческий организм представляет собой только машину, механический автомат, и смерть есть лишь его разрушение и порча, или же в нем живет дух, это тело оживляющий и с ним соединенный, а потому смерть есть противоестественное расторжение союза духа с телом.
Поэтому-то для Божества остается прозрачна и
человеческая свобода, открыто будущее, нет в нем разных
возможностей, а есть только действительность, реальные судьбы твари.
Для Евномия, как мы уже знаем, не представлялось сомнения в
возможности адекватного, исчерпывающего познания божественной сущности помощью понятий («имен»), и главным таким понятием являлась «нерожденность» [«Подобно малолетним и по-детски, попусту занимаясь невозможным, как бы в какой-нибудь детской ладони, заключают непостижимое естество Божие в немногих слогах слова: нерожденность, защищают эту глупость и думают, что Божество толико и таково, что может быть объято
человеческим разумом одно наименование» (Творения иже во святых отца нашего св. Григория Нисского, т. VI. М., 1864, стр.299.
Человеческой свободе, в силу которой человек одинаково мог и склониться к греху, и удержаться от него, дано было решить, понадобится ли действительно Голгофская жертва, но как
возможность она была предрешена в предвечном совете о сотворении человека...
В самой природе — хотя не Бога, а человека и вообще твари — заложена
возможность не только блаженства, но и муки, причем индивидуальная неповторяемость
человеческой личности простирается и на это: всякий лик бытия имеет не только свою светлую сторону, но и свою особую изнанку или тень.
Монофизитство — христианское религиозно-философское учение, отрицающее
возможность смешения в Иисусе Христе двух природ: божественной и
человеческой.
Печальность их судьбы меня трогает и увеличивает веру в
возможность человеческого величия.
Правда — социальная, раскрытие
возможности братства людей и народов, преодоление классов; ложь же — в духовных основах, которые приводят к процессу дегуманизации, к отрицанию ценности человека, к сужению
человеческого сознания, которое было уже в русском нигилизме.
Только однажды в истории мира была дана
возможность увидеть Бога в
человеческом образе, и то было чудом истории, единственным по своему значению, чудесным фактом искупления и спасения.
Лишь рационалистическое рассечение целостного
человеческого существа может привести к утверждению самодовлеющей теоретической ценности знания, но для познающего, как для существа живого и целостного, не рационализированного, ясно, что познание имеет прежде всего практическую (не в утилитарном, конечно, смысле слова) ценность, что познание есть функция жизни, что
возможность брачного познания основана на тождестве субъекта и объекта, на раскрытии того же разума и той же бесконечной жизни в бытии, что и в познающем.
Гнет позитивизма и теории социальной среды, давящий кошмар необходимости, бессмысленное подчинение личности целям рода, насилие и надругательство над вечными упованиями индивидуальности во имя фикции блага грядущих поколений, суетная жажда устроения общей жизни перед лицом смерти и тления каждого человека, всего человечества и всего мира, вера в
возможность окончательного социального устроения человечества и в верховное могущество науки — все это было ложным, давящим живое
человеческое лицо объективизмом, рабством у природного порядка, ложным универсализмом.
Ум
человеческий не мог допустить
возможности чистосердечного раскаяния для такого «изверга
человеческого рода», как называли княжну в Т. Не могли только разрешить вопроса — с какою целью совершила она эти преступления, какие мотивы руководили ею?
Для того чтобы познавать предмет согласно феноменологической установке, нужно совершенно отречься от
человеческого, прийти в состояние совершенной пассивности, дать
возможность самому предмету, самой сущности говорить во мне.
Демократия и есть, может быть, форма общественного устроения, наиболее соответствующая греховной
человеческой природе и наиболее дающая
возможность ей себя выразить.
Так же неосновательна аргументация против
возможности демократии, основанная на греховности
человеческой природы.
Непереносима смерть целостной личности, в которой дано единство всех
человеческих сил и
возможностей.
Свобода воли совсем не есть источник
человеческого творчества, она есть источник ответственности и
возможности наказания.
Подобно тому как в атоме скована огромная и страшная энергия и она может быть обнаружена лишь через разложение атома (
возможность этого разложения еще не найдена), так и в
человеческой монаде скована огромная и страшная энергия, и она может быть обнаружена через расплавление сознания и снятие его границ.
Греховность
человеческой природы не допускает только
возможности совершенного и абсолютного по своему значению социального строя, т. е. наступления Царства Божьего на этой земле и в этом времени, до преображения мира.
Возможен конфликт между этими целями, но в конце концов они соединимы, потому что уменьшать
человеческие страдания, бедность и унижение — значит раскрывать человеку
возможность творить ценности.
Вокруг искусства людьми, которые более потребители, чем творцы, создается отвратительная снобическая атмосфера, которая свидетельствует о рабстве человека, об утрате свободы духа вследствие душевных усложнений и уточнений, вследствие найденной
возможности жить пассивными отражениями, при сознании большей высоты и значительности этой жизни, чем жизнь обыденных людей,
человеческих масс.
Пол есть один из источников рабства человека, и источников самых глубоких, связанных с самой
возможностью жизни
человеческого рода.
Чисто пантеистическое богосознание не допускает
возможности творчества ни Божьего, ни
человеческого, для него лишь одно божественное состояние истекает в другое.
Мы, рабочие, — люди, трудом которых создается все — от гигантских машин до детских игрушек, мы — люди, лишенные права бороться за свое
человеческое достоинство, нас каждый старается и может обратить в орудие для достижения своих целей, мы хотим теперь иметь столько свободы, чтобы она дала нам
возможность со временем завоевать всю власть.
Да, ему нужно было и людям своего времени и всем народам вековечно и нерушимо запечатлеть в сердцах огромную красоту
человеческого существа, показать всем нам и обрадовать нас видимою для всех нас
возможностью быть прекрасными…
С течением времени и эта
возможность исчезла, и холопский язык получил
возможность всесильно раздаваться из края в край, заражая атмосферу тлением и посрамляя
человеческие мозги.
Часто поверхностный человек, задумываясь над несчастиями, которые так сильно угнетают
человеческий род, теряет надежду на
возможность улучшения жизни и испытывает недовольство провидением, управляющим мировым порядком.
Для людей, смотрящих на плотскую любовь как на удовольствие, рождение детей потеряло свой смысл и, вместо того чтобы быть целью и оправданием супружеских отношений, стало помехой для приятного продолжения удовольствий, и потому и вне брака и в браке стало распространяться употребление средств, лишающих женщину
возможности деторождения. Такие люди лишают себя не только той единственной радости и искупления, которые даются детьми, но и
человеческого достоинства и образа.
Таким образом постоянно и искажается
человеческий смысл, отнимается охота и
возможность рассуждать каждому самому.
Володя имел такой странный взгляд на девочек, что его могло занимать: сыты ли они, выспались ли, прилично ли одеты, не делают ли ошибок по-французски, за которые бы ему было стыдно перед посторонними, — но он не допускал мысли, чтобы они могли думать или чувствовать что-нибудь
человеческое, и еще меньше допускал
возможность рассуждать с ними о чем-нибудь.
Собственно, такие балы для слабой половины
человеческого рода были единственным случаем, когда они имели
возможность показать себя.
Это ужасное, жалкое, оскорбительное для всякого
человеческого достоинства положение, в какое поставил себя Ардальон Михайлович Полояров, исключало уже
возможность негодования на него.
Необходимость расширения области любви несомненна; но вместе с тем эта самая необходимость расширения ее в действительности уничтожает
возможность любви и доказывает недостаточность любви личной,
человеческой.
Развращает, озлобляет, озверяет и потому разъединяет людей не воровство, не грабеж, не убийство, не блуд, не подлоги, а ложь, та особенная ложь лицемерия, которая уничтожает в сознании людей различие между добром и злом, лишает их этим
возможности избегать зла и искать добра, лишает их того, что составляет сущность истинной
человеческой жизни, и потому стоит на пути всякого совершенствования людей.
Оба друга остановились как вкопанные невдалеке от входа в нее. Они оба увидели, что на одной из скамеек, стоявших внутри беседки, сидели близко друг к другу две
человеческие фигуры, мужчина и женщина. Абрисы этих фигур совершенно ясно выделялись при слабом лунном свете, рассмотреть же их лица и подробности одежды не было
возможности. Оба друга заметили только, как потом и передавали друг другу, что эти одежды состояли из какой-то прозрачной светлой материи.
Островский, так верно я полно изобразивши нам «темное царство», показавши нам все разнообразие его обитателей и давши нам заглянуть в их душу, где мы успели разглядеть некоторые
человеческие черты, должен был дать нам указание и на
возможность выхода на вольный свет из этого темного омута…
Сам хаос, которого еще так много в глубинах души
человеческой, дорог Ницше не сам по себе, а дорог постольку, поскольку из него может родиться «танцующая звезда». Неиспользованные
возможности этого хаоса служат для Ницше залогом, что человек способен подвинуться далеко вперед по пути к гармонии, что гармоничность его может еще стать уничтожающе-высокою сравнительно с мертвою упорядоченностью души вседовольного «последнего человека».
Человек, — заключает Ницше, — это диссонанс в
человеческом образе. Для
возможности жить этому диссонансу требуется прекрасная иллюзия, облекающая покровом красоты его собственное существо. Бытие и мир являются оправданными лишь в качестве эстетического феномена.
Поля угрожают хроническим бесплодием, а
человеческие легкие будут лишены
возможности вдыхать животворную влажность воздуха.
Так мы и расстались на том, что свобода от обязанности думать есть та любезнейшая приправа, без которой вся жизнь
человеческая есть не что иное, как юдоль скорбей. Быть может, в настоящем случае, то есть как ограждающее средство против
возможности систематического и ловкого надувания (не ее ли собственно я и разумел, когда говорил Прокопу о необходимости „соображать“?), эта боязнь мысли даже полезна, но как хотите, а теория, видящая красоту жизни в свободе от мысли, все-таки ужасна!